+7 (499) 322-30-47  Москва

+7 (812) 385-59-71  Санкт-Петербург

8 (800) 222-34-18  Остальные регионы

Бесплатная консультация с юристом!

Вина прямого умысла задача ситуационная

Умысел (умышленная вина) — имеет место тогда, когда лицо, совершающее правонарушение, понимает (осознает), предвидит и желает наступления общественно (опасных) вредных последствий своего (деяния) поведения.

Умысел бывает двух видов: прямой и косвенный.

Прямой умысел состоит в осознании правонарушителем общественно (опасного) вредного характера совершаемого им деяния, предвидении возможности или неизбежности наступления противоправного результата, причинной связи между ними, и желания их наступления.

Косвенный умысел устанавливается в том случае, если правонарушитель осознавал противоправность своего деяния, предвидел противоправный результат, но не желал его наступления, хотя сознательно допускал или относился безразлично к его наступлению.

Аналогичные по смыслу понятия умышленной вины закреплены в ст.25 УК РФ и ч.1 ст. 2.2 КоАП РФ. Установление вида умысла в уголовном праве имеет большое значение. В соответствии с уголовным законом (ч. 2 ст. 25 УК) прямой умысел характеризуется предвидением возможности или неизбежности наступления общественно опасных последствий. Лицо, намеренное причинить определенные последствия, убеждено в реальном осуществлении своих намерений, оно опережающим сознанием отражает общественно опасные последствия в идеальной форме, т. е. как уже наступившие, и, как правило, представляет их себе как неизбежные.

Косвенный умысел в соответствии с уголовным законом (ч. 3 ст. 25 УК) имеет место, если лицо, совершившее преступление, осознавало общественную опасность своего действия (или бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий и, хотя и не желало, но сознательно допускало их либо относилось к ним безразлично.

Осознание общественно опасного характера деяния при косвенном умысле по существу не отличается от соответствующего элемента прямого умысла. Но характер предвидения общественно опасных последствий неодинаков при прямом и при косвенном умысле.

Предвидение лишь возможности наступления общественно опасных последствий — единственно возможный вариант содержания данного признака косвенного умысла. При этом субъект предвидит возможность наступления таких последствий как реальную, считает их закономерным результатом развития причинной связи именно в данном конкретном случае.

Итак, интеллектуальный элемент косвенного умысла характеризуется осознанием общественной опасности совершаемого деяния и предвидением реальной возможности наступления общественно опасных последствий.

Волевой элемент косвенного умысла характеризуется в законе как отсутствие желания, но сознательное допущение общественно опасных последствий либо безразличное к ним отношение (ч. 3 ст. 25 УК). Сравнивая косвенный умысел с прямым, следует иметь в виду, что при косвенном умысле общественно опасное последствие — это побочный продукт преступных действий виновного, направленных к достижению иной цели, находящейся за рамками данного состава преступления.

Установление вида умысла очень важно для правильной квалификации преступления, что подтверждается многими примерами. Строгое разграничение обоих видов умысла необходимо для правильного применения ряда уголовно-правовых институтов (приготовление, покушение, соучастие и др.), для квалификации преступлений, законодательное описание которых предполагает только прямой умысел, для определения степени вины, степени общественной опасности деяния и личности виновного, а также для индивидуализации уголовной ответственности и наказания.

Помимо деления умысла на виды в зависимости от особенностей их психологического содержания теория и практика уголовного права знают и иные классификации видов умысла. Так, по моменту возникновения преступного намерения умысел подразделяется на заранее обдуманный и внезапно возникший.

Заранее обдуманный умысел характерен тем, что намерение совершить преступление осуществляется через более или менее значительный промежуток времени после его возникновения.

Внезапно возникшим является такой вид умысла, который реализуется в преступлении сразу же или через незначительный промежуток времени после его возникновения. Внезапно возникший умысел может быть простым или аффектированным.

Простым внезапно возникшим умыслом называется такой умысел, при котором намерение совершить преступление возникло у виновного в нормальном психическом состоянии, и было реализовано сразу же или через незначительный промежуток времени после возникновения.

Косвенный умысел фиксируется в законодательстве и встречается в реальной жизни значительно реже, чем прямой. Он невозможен при совершении преступлений с формальным составом, в преступлениях, состав которых включает специальную цель деяния, при покушении на преступление и приготовлении к преступлению, при сознании неизбежности наступления общественно опасных последствий, а также в действиях организатора, подстрекателя и пособника.

К ВОПРОСУ ОБ ЭВЕНТУАЛЬНОМ УМЫСЛЕ

В доктрине уголовного права косвенный умысел иногда называется эвентуальным. Эвентуальный (лат. eventus — случай) — случайный умысел, возможный лишь при определенных обстоятельствах.

В истории науки уголовного права выдвигались различные предложения, касающиеся косвенного умысла. Так, в связи с наличием сходства между косвенным умыслом и легкомыслием высказывались идеи о том, что необходимо или вообще отказаться от понятия косвенного умысла(1), или объединить понятия «косвенный умысел» и «легкомыслие» в одно понятие «заведомо»(2).

И в настоящее время имеются сторонники законодательного отказа от косвенного умысла, в качестве аргумента выдвигающие тезис об отсутствии практической целесообразности его выделения(3), а также критики законодательной формулировки косвенного умысла(4).

Целью нашей статьи является рассмотрение законодательных особенностей косвенного умысла, определяющих решение многих проблем в области квалификации преступлений. Косвенный умысел необходимо отличать от прямого умысла и от легкомыслия. Например, наличие косвенного умысла к смерти потерпевшего у виновного лица исключает квалификацию содеянного им как преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 111, ст. 109, ст. 264 УК РФ, а также покушения на убийство.

К сожалению, в судебной практике допускаются ошибки, в том числе и связанные с неправильным обоснованием умысла виновного лица.

Так, в соответствии с определением Верховного Суда Российской Федерации был изменен приговор по делу об умышленном причинении смерти, покушении на убийство двух лиц, а также незаконном изготовлении и ношении холодного оружия, действия осужденного переквалифицированы с ч. 3 ст. 30, пп. «а», «в», «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ на п. «в» ч. 3 ст. 111 УК РФ, так как у осужденного установлено наличие косвенного умысла, тогда как по смыслу закона покушение на убийство может быть совершено лишь с прямым умыслом.

Суд правильно указал, что нанесение ударов заточкой в жизненно важные части тела — грудь потерпевшего свидетельствует о том, что виновный действовал с прямым умыслом на убийство потерпевшего.

Вместе с тем вывод суда о покушении на убийство противоречит изложенным в

Характеристика прямого и косвенного умысла
в преступлениях с материальным составом

Умысел

Интеллектуальный момент умысла

Волевой момент умысла

Осознание общественной опасности деяния

Предвидение общественной опасности последствий

Лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия)

Предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий

Желало их наступления

Лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия)

Предвидело возможность наступления общественно опасных последствий

Не желало, но сознательно допускало эти последствия или относилось к ним безразлично

приговоре мотивам суда о том, что виновный предвидел возможность наступления смерти потерпевшего, не желал ее, но безразлично к этому относился, т. е. о наличии у него косвенного умысла.

При таких обстоятельствах действия виновного подлежат переквалификации с ч. 3 ст. 30, пп. «а», «, «ч. 2 ст. 105 УК РФ на п. «в» ч. 3 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни потерпевшего, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, из хулиганских побуждений, лицом, ранее совершившим убийство, предусмотренное ст. 105 УК РФ(1).

В данном случае, суд правильно установил, что виновный действовал с прямым умыслом на убийство потерпевшего, нанося ему несколько ударов заточкой в грудь, однако в приговоре указал, что виновный, действуя подобным образом, допускал смерть потерпевшего, и квалифицировал содеянное как покушение на убийство. Поэтому Верховный Суд Российской Федерации был вынужден переквалифицировать содеянное виновным на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, хотя по всем признакам было совершено покушение на убийство.

Косвенный умысел определяется отношением к последствиям, он невозможен в преступлениях, где само деяние образует оконченный состав преступления, т. е. в преступлениях с формальным составом. С косвенным умыслом могут быть совершены лишь те умышленные преступления, в которых последствия относятся к обязательным признакам состава преступления.

Между прямым и косвенным умыслом имеются существенные различия (таблица).

И при прямом, и при косвенном умысле в преступлениях с материальным составом интеллектуальный процесс умысла характеризуется двумя моментами: осознанием общественной опасности своего деяния; предвидением общественно опасных последствий.

Это дало повод некоторым ученым сделать вывод, что по интеллектуальному признаку прямой и косвенный умысел совпадают, а отличие между ними необходимо проводить лишь по волевому моменту. Нам данный вывод представляется некорректным.

Закон одними и теми же словами раскрывает только один момент интеллектуального отношения субъекта, а именно осознание общественной опасности своего деяния (действия или бездействия). Относительно предвидения общественно опасных последствий этого сказать нельзя.

При прямом умысле лицо предвидит или возможность, или неизбежность последствий. При косвенном умысле лицо предвидит лишь возможность последствий. Следовательно, если лицо при совершении преступления предвидело неизбежность последствий в результате своего общественно опасного деяния, то оно признается действовавшим с прямым умыслом со всеми вытекающими из данного вывода последствиями.

Более того, на наш взгляд, для прямого умысла более характерно предвидение неизбежности последствий, чем их реальной возможности. Именно по предвидению неизбежности последствий устанавливается наличие прямого умысла в определенных случаях.

В теории уголовного права высказываются противоположные точки зрения относительно содержания интеллектуального момента прямого и косвенного умысла.

Так, А. А. Пионтковский, разграничивая прямой и косвенный умысел, подчеркивал, что «при умысле эвентуальном предвидение последствий своего действия или бездействия может выражаться лишь в предвидении возможности их наступления. Когда же лицо предвидит неизбежность наступления последствий своего действия или бездействия, нельзя говорить, что оно их не желает, а лишь сознательно допускает»(1).

В. Питецкий делает прямо противоположный вывод. По его мнению, «при предвидении неизбежности наступления последствий косвенный умысел возможен, если, конечно, строго придерживаться психологической аксиомы о том, что желание — это всегда определенная цель. Поэтому расхожее утверждение, что “если лицо предвидит неизбежность наступления общественно опасных последствий, то оно не может их не желать”, является неверным. Жизненные реалии, психологическая наука, элементарный здравый смысл свидетельствуют, что, предвидя даже неизбежность последствий, лицо может их не желать, а лишь сознательно допускать»(2).

Данное высказывание, на наш взгляд, страдает некоторой категоричностью. Если виновное лицо совершает деяние, с неизбежностью влекущее смерть другого человека, то оно не может действовать с косвенным умыслом по определению, ибо при косвенном умысле виновное лицо не желает наступивших последствий. Но как можно не желать того, что неминуемо, исходя из характера и направленности действий виновного лица? Представляется, что это тот случай, когда результат в виде смерти потерпевшего становится промежуточной и неизбежной целью деяния виновного лица.

Это интересно:  Меры наказания за нарушение трудовой дисциплины

Осознание общественно опасного характера своего деяния относится к моменту совершения действия или к моменту отказа от его совершения. Предвидение последствий относится к сфере будущего. Между деянием и последствиями существует причинно-следственная связь, что также должно осознаваться лицом и входить в сферу его предвидения, т. е. интеллектуальным процессом сознания охватывается не только деяние и последующие последствия, но и особенности причинно-следственной связи между деянием и возможными (наступившими) общественно опасными последствиями. Неосознание наличия причинно-следственной связи между деянием и последствиями исключает уголовную ответственность за умышленное преступление. При прямом умысле, когда лицо желает наступления определенных последствий, оно выбирает такой способ совершения деяния, при котором желаемые последствия, с его точки зрения, должны наступить в обязательном порядке или, в исключительном случае, их наступление должно быть реально возможным при определенных обстоятельствах. Иначе не было бы необходимости действовать.

При косвенном умысле последствия не являются желательными. Лицо не стремится к их причинению. Они служат лишь платой, которую виновный готов заплатить за достижение иной цели своего деяния. При этом вероятность наступления данных последствий лицо оценивает как реально возможную, т. е., по его мнению, данные последствия могут наступить и с такой же степенью вероятности могут не наступить.

При прямом умысле последствия составляют цель деяния лица, при косвенном умысле — представляют собой побочный, не желаемый результат его деяния. В силу значимости последствий для лица вероятность их наступления при прямом и косвенном умысле не может быть одинаковой. Человек, движимый осознанными побуждениями (мотивами), руководствуясь своим сознанием, на основе интеллекта и воли ставит себе цели, избирая наиболее оптимальный способ их достижения. Желаемым последствиям будет сопутствовать и более высокая степень вероятности их наступления. Необходимо лишь иметь в виду, что закон под желанием последствий подразумевает стремление лица реализовать цель путем активных действий или сознательного бездействия, а не просто желание необходимого результата без затраты физических, интеллектуальных и волевых усилий.

При характеристике прямого умысла в ч. 2 ст. 25 УК РФ сказано, что, совершая преступление с прямым умыслом, лицо предвидит возможность или неизбежность последствий. Законодатель, на первый взгляд, уравнял степень вероятности наступления последствий при прямом и косвенном умысле, поскольку в обоих случаях последствия могут быть лишь реально возможными. Представляется, что это не так. Необходимо учесть, что интеллектуальный момент вины составляет лишь часть умысла. Не менее важен и волевой момент.

При прямом умысле виновный всегда стремится к последствиям. Однако не во всех случаях его стремление в силу ряда объективных причин приводит к неизбежности наступления последствий. Стремление виновного может создать лишь реальную возможность их наступления. В подобных ситуациях, при доказанности того, что лицо стремилось причинить последствия, оно признается действующим с прямым умыслом.

Таким образом, отличие прямого умысла от косвенного заключается как в интеллектуальном, так и в волевом моменте. При прямом умысле лицо, как правило, предвидит неизбежность последствий, к которым он стремится. В отдельных случаях в силу объективных обстоятельств лицо предвидит лишь реальную возможность последствий, стремясь к тому, чтобы они наступили. При косвенном умысле субъект всегда предвидит реальную возможность последствий. Наступившие общественно опасные последствия не являлись целью его деяния. При косвенном умысле цель действий лица и полученный им преступный результат не совпадают изначально. Однако никаких сознательных волевых усилий во избежание последствий лицо не предпринимает. Подобное отношение к общественно опасным последствиям позволяет утверждать, что и при прямом, и при косвенном умысле у виновного лица имеется к ним позитивное отношение, только в первом случае — активно позитивное, а во втором — пассивно позитивное.

Предвидение неизбежности последствий своего деяния исключает косвенный умысел. Это признак прямого умысла.

Если виновное лицо действовало с прямым умыслом, то при отсутствии последствий (в преступлении с материальным составом) или несовершении деяния (в преступлении с формальным составом) содеянное виновным, как правило, квалифицируется по направленности умысла: в зависимости от этапа его прерванной преступной деятельности как приготовление к совершению тяжкого или особо тяжкого преступления или как покушение на преступление. При косвенном умысле содеянное лицом всегда квалифицируется по фактически наступившим последствиям.

Так, Щ. был осужден за покушение на убийство. Обстоятельства дела таковы.

Во время распития спиртных напитков между Щ. и В. возникла ссора, в ходе которой Щ. выгнал В. из дома, а после того, как тот сошел с крыльца, выстрелил в него из обреза, причинив тяжкий вред здоровью потерпевшего. Районный народный суд осудил Щ. за покушение на убийство, обосновав квалификацию тем, что выстрел произве­ден с близкого расстояния и в жизненно важный орган — голову.

Между тем Щ. отрицал намерение лишить жизни В. Он пояснил, что, обидевшись на В., хотел его «попугать» и выстрелил не целясь, тем более что все происходило ночью.

Из материалов дела видно, что выстрел действительно произведен в темноте, при этом Щ. не проявил интереса к результатам выстрела и сразу же возвратился в дом.

На вопрос находившейся там гражданки 3. ответил, что В. ушел домой. Ранее отношения между осужденным и потерпев­шим были нормальные.

Все это свидетельствовало о том, что Щ. безразлично относился к последствиям своих действий, т. е. действовал с косвенным умыслом к возможной гибели потерпевшего, а при отсутствии прямого умысла на лишение В. жизни содеянное не могло квалифицироваться как покушение на убийство(1).

В разных составах преступлений косвенный умысел имеет свои особенности. Следует остановиться на определении умысла при совершении убийства общеопасным способом.

В действующем постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27 января 1999 г. № 1 субъективное отношение виновного при совершении убийства общеопасным способом раскрывается недостаточно конкретно. В нем лишь подчеркивается, что способ убийства должен заведомо для виновного представлять опасность для жизни не только потерпевшего, но хотя бы еще одного лица.

В уголовно-правовой литературе относительно умысла при убийстве, совершенном общеопасным способом, высказаны неоднозначные суждения:
1) прямой или косвенный умысел на убийство многих людей (А. А. Жижиленко(2));
2) прямой умысел на убийство конкретного лица и косвенный на убийство многих (М. Д. Шаргородский(3));
3) прямой умысел на убийство определенного человека и допущение убийства многих или косвенный умысел на убийство многих людей (Н. И. Загородников(4) и др.);
4) прямой умысел на убийство определенного лица и косвенный к гибели иных лиц; косвенный умысел на убийство нескольких лиц (Л. А. Андреева(5) и др);
5) прямой умысел на убийство по отношению к погибшему и прямой умысел на убийство иных лиц; косвенный умысел по отношению к погибшему и косвенный умысел по отношению к смерти иных лиц; прямой умысел по отношению к погибшему и косвенный умысел по отношению к смерти иных лиц; косвенный умысел по отношению к погибшему и прямой умысел на убийство иных лиц (С. В. Бородин(6));
6) прямой или косвенный умысел по отношению к потерпевшим и косвенный умысел или неосторожность по отношению к людям, подвергавшимся опасности (Т. В. Кондрашова и др.(7)).

По нашему мнению, при характеристике субъективного отношения виновного, совершающего убийство общеопасным способом, необходимо исходить из следующего.

Во-первых, отношение виновного к последствиям в рамках совершенного преступления может выражаться только в форме умысла, неосторожности быть не может, поскольку речь идет об умышленном преступлении — убийстве.

Во-вторых, у виновного не может быть «двойного» умысла, одного к жертве, а другого — к иным лицам, поскольку совершается одно преступление, следовательно, вина ко всем последствиям должна раскрываться в рамках одного умысла.

В-третьих, у виновного не может быть прямого умысла на убийство всех потерпевших, подвергавшихся опасности, поскольку в этом случае совершается не убийство общеопасным способом, а убийство двух или более лиц, т. е. преступление, предусмотренное п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Поэтому данный вариант субъективного отношения виновного к последствиям своего деяния должен быть исключен из характеристики умысла виновного лица при убийстве общеопасным способом.

В-четвертых, для признания способа действий виновного лица общеопасным достаточно установить, что в результате деяния виновного лица опасности подвергались не менее двух человек, включая потерпевшего.

Учитывая сказанное, необходимо сделать вывод о том, что субъективное отношение виновного при убийстве общеопасным способом может выражаться только в форме прямого или косвенного умысла.

Совершая убийство общеопасным способом с прямым умыслом:
1) виновный осознает общеопасный характер своих действий не только для потерпевшего (или потерпевших), но и хотя бы еще для одного лица;
2) предвидит причинение в результате своих действий смерти как потерпевшему (потерпевшим), так и иным лицам;
3) желает причинить потерпевшему (потерпевшим) смерть, сознательно допускает возможные последствия своих действий для иных лиц или безразлично к этому относится.
Совершая убийство общеопасным способом с косвенным умыслом:
1) виновный осознает общеопасный характер своих действий для двух или более лиц;
2) предвидит наступление любых общественно опасных последствий для данных лиц, в том числе и их смерть;
3) не желает, но сознательно допускает эти последствия или относится к ним безразлично, в итоге кто-либо из подвергавшихся опасности погибает.

Убийство, совершенное с косвенным умыслом, необходимо отличать от преступления, совершенного в результате преступного легкомыслия. Хрестоматийным в судебной практике стал следующий случай.
К. признан виновным в хранении огнестрельного оружия и убийстве шестилетней девочки, совершенных при следующих обстоятельствах.
В. (осужденный по этому же делу) передал К. самодельный пистолет. К. хранил его у себя дома. 13 октября К. в 18 ч 30 мин на берегу пруда произвел несколько выстрелов, одним из которых была смертельно ранена шестилетняя девочка.

Виновным К. себя признал частично. По его словам, производя выстрелы из пистолета, он убивать никого не хотел, девочку не видел и не предполагал, что заряд может пролететь большое расстояние.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР протест заместителя Прокурора РСФСР о переквалификации действий К. на ст. 106 УК РСФСР удовлетво­рила.

Как видно из материалов дела, в частности из протокола осмотра и схемы места преступления, расстояние между осуж­денным и потерпевшей в момент выстрела составляло около 205 м и разделяли их пруд, болото с осокой и камышами высотой околодвух метров, за которыми вдоль забора шла потерпевшая. Выстрелы К. производил в 18 ч 30 мин 13 октября, т. е. в такое время, когда было темно.

Это интересно:  Вызвать полицию на шумных соседей

При таких обстоятельствах К. должен нести ответствен­ность за неосторожное причинение смерти, поскольку, стреляя вечером в сторону забора, он предвидел возможность наступления общес­твенно опасных последствий своих действий, но легкомысленно рассчитывал на их предотвращение. Эти действия осужденного свидетельствуют об его неосторожной вине и необоснованно расценены судом как умышленные(1).

Согласно ч. 2 ст. 26 УК РФ преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий.

При легкомыслии лицо предвидит последствия своего деяния, но не желает их наступления.

Подобная законодательная характеристика сближает легкомыслие с косвенным умыслом, но и заставляет искать критерии их разграничения. Необходимо отметить, что в правоприменительной деятельности данная проблема очень актуальна. Для того чтобы правильно квалифицировать содеянное виновным в каждом конкретном случае, необходимо обратить самое пристальное внимание на законодательное отличие косвенного умысла от легкомыслия.

Представляется, что отличие необходимо усматривать и в интеллектуальном, и в волевом моменте косвенного умысла и легкомыслия.
1. При легкомыслии лицо не осознает общественную опасность своего деяния, а при косвенном умысле осознает.
2. При совершении преступления по легкомыслию лицо предвидит абстрактную возможность наступления последствий своего деяния, а при косвенном умысле — реальную возможность наступления общественно опасных последствий. Отличие предвидения абстрактной возможности последствий от реальной заключается в следующем. Предвидение абстрактной возможности последствий своего деяния означает, что лицо предвидит возможность наступления последствий вообще в подобных случаях, но исключает их как результат своего деяния в данном конкретном случае. Например, бросая камень в сторону человека, лицо предвидело, что попадание камня в голову потерпевшего может оказаться смертельным, однако оно исходило из того, что в данном конкретном случае этого не произойдет, поскольку камень бросается выше головы потерпевшего. Расчет лица оказался несостоятельным. Камень попал в голову потерпевшего и причинил ему смертельное ранение. При косвенном умысле лицо предвидит, что последствия могут наступить не вообще в подобных случаях, а в результате его деяния при наличии имеющихся обстоятельств. Например, виновный предвидит смерть потерпевшего в результате избиения его руками, ногами, твердыми предметами в различные части тела, в том числе и в жизненно важные, в течение продолжительного времени. В этом случае даже один сильный удар в голову потерпевшего может оказаться смертельным, не говоря уже об их совокупности.
3. Волевое отношение при легкомыслии и косвенном умысле противоположно по своему содержанию. При легкомыслии лицо занимает активную позицию, рассчитывая на предотвращение последствий, а при косвенном умысле — пассивную, поскольку не предпринимает никаких усилий по их предотвращению, допуская их или относясь к ним безразлично.
4. Нельзя не обратить внимание и на то, что при косвенном умысле виновный может также надеяться на предотвращение последствий. Однако это не исключает уголовной ответственности за убийство с косвенным умыслом. О таких ситуациях вполне определенно высказался А. А. Пионтковский: «Сознательное допущение преступного последствия будет и тогда, когда лицо,

не желая его наступления, рассчитывает на “авось”, на какую-либо случайность, благодаря которой предвиденное им преступное последствие может не наступить. Надеяться на “авось” — значит ни на что не надеяться»(1).
В совокупности данные критерии и позволяют отличить легкомыслие от косвенного умысла, а следовательно, разграничить убийство и неосторожное причинение смерти.

Умысел или неосторожность: тонкости квалификации вины в уголовном праве

Определение формы вины в различных составах преступлений – одна из ключевых проблем уголовного права, имеющая большое практическое значение. Особенно острой эта проблема становится, когда выбор между умыслом и неосторожностью должен быть сделан правоприменителем в условиях законодательной неопределенности и различия в позициях высших судов.

Об одном ярком примере таких ситуаций рассуждает профессор юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, главный редактор журнала «Уголовное право», доктор юридических наук П.С. Яни.

Заведомое нарушение правил безопасности на взрывоопасном производстве, повлекшее смерть многих людей, как неосторожное преступление

Часть 1 ст. 217 УК предусматривает ответственность за «нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах или во взрывоопасных цехах, если это могло повлечь смерть человека либо повлекло причинение крупного ущерба». Часть 3 статьи – за «Деяние, предусмотренное частью первой настоящей статьи, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц». Максимальное наказание по части 3 – семь лет лишения свободы.

Согласно частям 3 и 4 ст. 15 УК «Преступлениями средней тяжести признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает пяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, превышает три года лишения свободы», «Тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим Кодексом, не превышает десяти лет лишения свободы».

В соответствии со ст. 78 УК «Освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности» «Лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли следующие сроки: … б) шесть лет после совершения преступления средней тяжести; в) десять лет после совершения тяжкого преступления… Сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу…».

Таким образом, вопрос о форме вины: совершено преступление умышленно либо по неосторожности – особенно актуален для тех случаев, когда после совершения преступления истекло шесть лет, а приговор по делу еще не вступил в законную силу. Расследование подобных случаев, однако, требует допроса многочисленных свидетелей, проведения сложных судебно-технических экспертиз, в общем, может вестись долго…

Вопрос о том, с какой формой вины совершается преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 217 УК, не решается одной лишь ссылкой на указание в ней на неосторожность, поскольку если признать, что в части 1 этой статьи ответственность предусмотрена за умышленное преступление, то должны применяться правила ст. 27 УК: «Если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно».

Сторонами диспута приводятся доводы в пользу как умышленной, так неосторожной вины при нарушении правил безопасности, повлекшем смерть многих лиц.

В пользу умышленной формы вины

1) Логико-юридический аргумент

Соблюдение правил безопасности осуществления определенных видов деятельности, в том числе производственной, исключает причинение вреда жизни, здоровью, имуществу. Из этого очевидного соображения ряд ученых и практиков делает тот вывод, что, стало быть, несоблюдение, нарушение указанных правил, напротив, приводит к наступлению названных последствий. Причем приводит либо неизбежно, либо с высокой степенью вероятности – иное и не может следовать, полагают они, из собственно факта и смысла существования указанных правил.

Дальше они рассуждают так: лицо, на которое возложено соблюдение правил безопасности, заведомо нарушая требования обеспечения безопасности, не может не понимать, а, значит, безусловно осознает (то есть это, по их мнению, даже не нуждается в доказывании!), что

а) между допущенным нарушением, следующей за ним аварией на производстве и смертью работников имеется прямая причинная связь (и в том случае, когда нарушение – не собственно причина, а необходимое условие для наступления смертельного результата) и

б) вероятность и аварии как результата нарушения правил безопасности, и смерти как следствия аварии очень высока.

Стало быть, уполномоченное лицо никак не могло рассчитывать на то, что авария не произойдет и смерть не наступит. Из чего, заключают эти криминалисты, следует: по отношению к смерти работников, наступившей в результате аварии на производстве, которую обязано было и действительно могло предотвратить уполномоченное на соблюдение правил безопасности на данном производстве лицо, вина является умышленной.

Поскольку же а) целью уполномоченного лица смерть работников не являлась, оно ее не желало и б) их смерть такое лицо не предвидело в качестве неизбежного следствия нарушения им правил безопасности, значит, умысел виновного является косвенным, то есть соответствует содержащемуся в ч. 3 ст. 25 УК описанию: «Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично».

И соответственно, вину уполномоченного лица нельзя трактовать как легкомыслие или небрежность, которые в законе определены так:

а) преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий (ч. 2 ст. 26 УК);

б) преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия (ч. 3 ст. 26 УК).

Повторю главный довод коллег (пусть они его порой только подразумевают, не умея или не считая нужным сформулировать): как сам факт наличия правил безопасности, так и адекватное восприятие уполномоченным лицом (имеющим соответствующее образование, ознакомленным с данными правилами) содержания данных правил в принципе исключают такую оценку его отношения к своему нарушению и его объективным последствиям (в виде аварии и смерти многих лиц), которая включает:

а) расчет на предотвращение этих последствий, и

б) непредвидение возможности их наступления.

2) Формально-юридический аргумент

В поиске формально-юридической поддержки сторонники умышленной формы вины ссылаются на то, что согласно ч. 2 ст. 24 УК «деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса», тогда как в части 1 ст. 217 УК указания на неосторожность нет. А потому деяние может быть совершено, утверждают некоторые из них, и умышленно, и неосторожно, другие же заключают – только умышленно, с косвенным умыслом.

При этом в качестве общественно опасных последствий как признаков объективной стороны деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 217 УК, они рассматривают обстановку реальной угрозы человеческой жизни («могло повлечь смерть человека») и причинение крупного ущерба.

В пользу неосторожной формы вины

1) Логико-юридический аргумент

Это интересно:  Технический паспорт на оборудование

Несмотря на, казалось бы, обоснованность того утверждения, что несоблюдение правил должно приводить к негативным последствиям, для предотвращения которых эти правила и созданы, законодатель придерживается иной логики: в ч. 1 ст. 217 УК деяние признается преступным не при собственно нарушении соответствующих правил, а лишь в том случае, если это могло повлечь смерть человека либо повлекло причинение крупного ущерба. Значит, по мысли законотворцев, само по себе нарушение совсем не обязательно приводит к соответствующим результатам.

Разница между косвенным умыслом, определяемым по отношению к названным в ч. 1 ст. 217 УК последствиям, и преступным легкомыслием состоит лишь в том, что в первом случае последствие пусть не желаемо (как при прямом умысле), но лицом допускается, лицо относится к последствию безразлично. Тогда как во втором случае оно, пусть и без достаточных к тому оснований, и самонадеянно, но все-таки рассчитывает на предотвращение этого последствия.

Можно сказать и так, что при косвенном умысле осознаваемая лицом типичность наступления вредных последствий настолько выше, что это не дает ему оснований рассчитывать на их ненаступление. При легкомыслии же осознаваемая типичность последствий существенно ниже, а потому расчет на ненаступление последствий хотя и оказался очевидно неверным, но нельзя утверждать, будто такого расчета у лица не было вовсе.

Для обсуждаемых нами случаев это выглядит так: если лицо, или другие лица, уже многократно нарушали правила безопасности, но аварии ни разу не происходили, то это убеждает его в том, что «авось и снова не рванет». Уполномоченное лицо, выражаясь языком закона, – как это ни странно звучит для некриминалиста! – хотя и предвидит возможность аварии, но не допускает такой возможности 1 . Не допускает именно аварии, понимая, однако, что если она все-таки произойдет, то люди, безусловно, погибнут, производство прекратится, а сам он отправится за решетку. Можно поэтому сказать, что уполномоченное лицо рискует одновременно и жизнями работников, и имуществом работодателя, и своей свободой. При этом в силу наличия правил безопасности, которые лицо заведомо нарушает, такой риск недопустим, не является извинительным обстоятельством, исключающим преступность деяния (см. ст. 41 УК).

2) Формально-юридический аргумент

2.1) Содержание ч. 2 ст. 24 УК настолько неопределенно, что в его трактовке не сошлись даже высшие суды.

По мнению Верховного Суда, исходя из положений ч. 2 ст. 24 УК РФ, если в диспозиции статьи форма вины не конкретизирована, то соответствующее преступление может быть совершено умышленно или по неосторожности при условии, если об этом свидетельствуют содержание деяния, способы его совершения и иные признаки объективной стороны состава преступления 2 .

Конституционный Суд, однако, высказал противоположное суждение, заключив, что если в диспозиции статьи Особенной части УК нет указания на совершение деяния по неосторожности, то предполагается, что оно может быть совершено только с умыслом.

Однако подобная трактовка положений закона, будь она воспринята судами, превратит немало, скажем, экологических преступлений (трактуемых в доктрине и практике исключительно как неосторожные) в умышленные деяния, что произведет серьезные разрушения в уголовно-правовой охране общественных ценностей, создаст очевидный хаос в правоприменении. Например, нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ, повлекшее массовую гибель животных либо иные тяжкие последствия (ст. 246 УК, форма вины не указана, до 5 лет лишения свободы) нельзя будет различить с экоцидом, то есть массовым уничтожением растительного или животного мира и т.д. (ст. 358 УК, форма вины не указана, до 20 лет лишения свободы). Тогда как при полном совпадении всех признаков преступных деяний виновному придется вменять существенно менее тяжкий состав преступления в силу ч. 3 ст. 49 Конституции («неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого»).

Применительно же к нашему случаю признание предусмотренного ч. 1 ст. 217 УК деяния умышленным в силу того, что здесь отсутствует прямое указание на неосторожность, приведет к неразрешимому формально-логическому противоречию: если лицо, нарушая правила безопасности, создает тем самым состояние реальной угрозы жизни и его отношение к этой угрозе характеризуется умыслом, то и реализация данной угрозы, то есть смерть человека или нескольких лиц не может не охватываться его умыслом, хотя бы косвенным.

Однако законодатель исходит из того, что смерть при совершении предусмотренного ст. 217 УК деяния может наступить только по неосторожности. Значит, признание основного состава обсуждаемого преступления умышленным породит лишенную логики конструкцию: хотя уполномоченное лицо смерти других лиц не желало и не допускало (или допускало, но рассчитывало на предотвращение), тем не менее, желало или вполне допускало создание в результате нарушения им правил безопасности такой ситуации, в которой смерть становилась вполне реальным, непредотвращаемым фактом.

Сказанное означает, что:

  • если отношение уполномоченного лица к смерти человека является умышленным, то квалифицирующее то же самое деяние смерть человека, многих лиц (части 2 и 3 статьи) не может быть определена в законе как последствие, которое может наступить только по неосторожности;
  • и наоборот, признание в законе смерти человека, многих лиц общественно опасным последствием, причиняемым в результате нарушения правил безопасности только по неосторожности, исключает определение формы вины лица по отношению к созданию обстановки реальной угрозы жизни человека, многих лиц, то есть реальной угрозы наступления их смерти, как умышленной.

То, что законодатель не рассматривает преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 217 УК, как совершенное с умыслом, пусть и с косвенным, с очевидностью следует из сопоставления санкций этой нормы и тех норм, которые предусматривают ответственность за умышленное (в том числе с косвенным умыслом) причинение последствий, названных в ч. 1 ст. 217 УК.

Общественно опасными последствиями преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 217 УК, являются: а) создание реальной опасности наступления смерти человека либо б) причинение крупного ущерба. Умышленное создание реальной опасности наступления смерти человека может являться признаком, в частности, объективной стороны покушения на убийство, оконченного причинения тяжкого вреда здоровью (по признаку опасности для жизни человека), покушения на причинение такого вреда. Однако даже в последнем случае с учетом требований ст. 66 УК самое нестрогое наказание может достигать 6 лет лишения свободы 4 , тогда как в качестве санкции за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 217 УК, лишение свободы вообще не предусмотрено. Умышленное причинение крупного ущерба вне зависимости от вида умысла предусмотрено ст. 167 УК, даже часть первая которой предусматривает лишение свободы.

а) если бы частью 1 ст. 217 УК ответственность предусматривалась и за совершенное с косвенным умыслом преступление, то,

б) поскольку дополнительным признаком, конкретизирующим действия (бездействие), повлекшие наступление указанных в этой части последствий, является нарушение специальных правил (правил безопасности),

в) это обстоятельство должно было бы влечь установление в ч. 1 ст. 217 УК более строгой (во всяком случае, не менее строгой!) ответственности за причинение таких последствий, нежели это предусмотрено в ст. 105, 111, 167 УК.

В действительности же мы видим прямо противоположное, и это является очевидным свидетельством того, что частью 1 ст. 217 УК ответственность за совершение умышленного преступления, в том числе совершенного с косвенным умыслом, не предусмотрена.

Итак, а) преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 217 УК, может быть только неосторожным, и б) предусмотренное данной статьей преступление является неосторожным вне зависимости от того, было ли собственно нарушение правил безопасности заведомым.

Поскольку же ст. 27 УК рассчитана лишь на те случаи, когда основной состав преступления является умышленным, стало быть, к ст. 217УК содержащиеся в ст. 27 УК положения применены быть не могут. Следовательно, преступления, предусмотренные ч. 2 или ч. 3 ст. 217 УК, в целом относятся к неосторожным преступлениям.

А раз преступления, предусмотренные ч. 3 ст. 217 УК, являются неосторожными, то в силу ч. 3 ст. 15 УК эти преступные деяния относятся к категории преступлений средней тяжести.

Данный вывод соответствует подходу, выраженному в перечне № 5, введенном в действие Указанием Генпрокуратуры России № 797/11, МВД России № 2 от 13.12.2016: преступления, предусмотренные ст. 217 УК, отнесены в этом документе к категории преступлений средней тяжести.

* Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции

В какой форме вины выражается вина? — задача

Список использованной литературы: 7

Радаев, вооруженный пистолетом, проник ночью в чужой огород с целью похищения картошки. Застигнутый на месте преступления хозяином сада Игруновым, подкравшимся к нему на расстояние нескольких метров, Радаев, чтобы избежать задержания, произвел два выстрела в сторону Игрунова, одним из которых ранил его в живот, причинив тяжкий вред здоровью.

В какой форме вины выражается вина Радаева по отношению к причиненному вреду здоровью? Назовите вид вины. Как квалифицировать его действия?

В какой форме вины выражается вина Радаева по отношению к причиненному вреду здоровью? Назовите вид вины.

По форме вины действия Радаева по отношению к причиненному вреду здоровью Игрунова можно квалифицировать как косвенный умысел:

Если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий. В целом такое преступление признается совершенным умышленно.

Умысел может быть прямым и косвенным: прямой умысел означает что лицо осознавало последствия своего поступка, рассчитывало на такой результат, стремилось к нему. Косвенный умысел означает что лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий.

Поскольку изначально Радаев не планировал причинять вред Игрунову, однако стреляя в его сторон должен был предполагать, что пули могут попасть в Игрунова, полагаю, что в данном случае мы имеем дело с косвенным умыслом.

Как квалифицировать его действия?

Действия Радаева подлежат квалификации по двум статьям Уголовного Кодекса РФ — ч.1 ст. 158 УК РФ со ссылкой на ст.30 УК РФ, как покушение на кражу, поскольку преступление не было доведено им до конца (Игрунов обнаружил его раньше, чем Радаев смог распоряжаться похищенной картошкой). А также по ч.1 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью.

Статья написана по материалам сайтов: www.procuror.spb.ru, pravo.ru, edutext.net.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock detector